Вход Господень в Иерусалим (Вербное воскресенье) — это праздник, в который Православная Церковь вспоминает одно из важнейших событий евангельской истории (Мф 21).
Весной 30 года от Р. Х. в Иерусалим со всех сторон стекались паломники, чтобы встретить главный религиозный праздник — Песах (ветхозаветная Пасха). Сюда же отправляется и Христос вместе с учениками.
Весть о воскрешении Лазаря уже распространилась по улицам Иерусалима. Первосвященники, обозленные возрастающей популярностью Христа, стали думать, как бы погубить Его и Лазаря. Но пока одни замышляли убийство, другие вышли встречать приближающегося к городу Спасителя.
Многие надеялись, что Христос вступает в Иерусалим, чтобы положить конец унизительной римской оккупации, что Он взойдет на царский престол и восстановит иудейское государство в его былой славе и могуществе. Каково же было всеобщее удивление, когда Христос въехал в городские ворота не на боевом коне, как подобало бы грозному освободителю, а на обычном ослике. Так Господь еще раз показал, что Царство, которое Он желает установить, «не от мира сего».
Улицы тонут во всеобщем ликовании: огромные толпы людей встречают Христа как царя и Мессию. Они постилают перед ним пальмовые ветви и свои одежды, выкрикивая: «Осанна! Благословен грядущий во Имя Господне, Царь Израилев!» («Осанна» значит «Спасай нас»). Кто бы мог подумать, что уже через несколько дней эти же люди будут кричать «Распни Его!» во дворе римского префекта Иудеи Понтия Пилата.
Икона праздника:
В центре иконы — Сам Христос.
Он боком сидит на ослике и движением правой руки благословляет вышедших Ему навстречу людей.
Слева изображены апостолы,
они смущенно переговариваются, не понимая, для чего их Учителю понадобилось так торжественно въезжать в столицу.
Справа на иконе — жители Иерусалима и гости,
которые прибыли на праздник Пасхи. В руках они держат пальмовые ветви — символ торжества, которыми евреи встречали триумфаторов.
В нижней части иконы изображены дети, которые постилают под ноги ослика свои одежды — так евреи встречали помазанников на царство, а Богочеловек, согласно христианскому богословию, является Помазанником на Царство Божие.
Елеонская гора
Здесь Христос беседует с учениками за несколько дней до ареста (Мф 24), а позднее — вознесется на Небо (Деян 1). Гора на иконе символизирует духовное восхождение апостолов. Кроме того, по отношению к Самому Спасителю гора, как возвышенное место, указывает на Его Божественное схождение на землю ради принесения искупительной жертвы, то есть принятия крестной смерти.
Ослик
на котором Христос въехал в Иерусалим, несет в себе сразу несколько символических значений. Так, с одной стороны, он указывает на мирный характер наступающего Царства Божия и кротость Его Царя — Богочеловека. С другой стороны, блаженный Феофилакт Болгарский замечает: «Пророчество Он (то есть Христос. — Ред.) исполняет и в историческом, и в таинственном смысле: в историческом через то, что видимым образом воссел на ослицу, в иносказательном же — воссевши на осленка, то есть на новый, необузданный и непокорный народ, язычников». То есть святой подчеркивал, что образ оседланного Спасителем ослика указывал на будущее обращение ко Христу язычников.
Дети, постилающие одежду
в особенно торжественные моменты на пути, по которому идет царь, зафиксирован в Ветхом Завете. Так, например, когда пророк Елисей помазал Ииуя на царство, то его слуги взяли каждый одежду свою, и подостлали ему на самых ступенях, и затрубили трубою, и сказали:воцарился Ииуй! (4 Цар 9:13).
Пальмовая ветвь
для еврейского народа символизировала веселье и торжество. В первый день возьмите себе ветви красивых дерев, ветви пальмовые и ветви дерев широколиственных и верб речных, и веселитесь пред Господом Богом вашим семь дней (Лев 23:40). Когда первосвященник Симон освободил Иерусалим от язычников, то его, как победителя, встретили пальмовыми ветвями (1 Макк 13:51). Именно поэтому праздник Вход Господень в Иерусалим называется еще Пальмовым, или Вербным, воскресеньем (Неделя ваий).
Стихи о Вербном Воскресенье
Борис Пастернак. Отрывок из стихотворения «Земля»
И тех же верб сквозные прутья, И тех же белых почек вздутья И на окне, и на распутьи, На улице и в мастерской.
Афанасий Фет. Уж верба вся пушистая
Уж верба вся пушистая Раскинулась кругом; Опять весна душистая Повеяла крылом.
Станицей тучки носятся, Тепло озарены, И в душу снова просятся Пленительные сны.
Ветви пасхальные, Нежно-печальные, Смотрят веселыми, Шепчутся с пчелами.
Кладбище мирное Млеет цветами, Пение клирное Льется волнами.
Светло-печальные Песни пасхальные, Сердцем взлелеяны, Вечным овеяны.
Александр Блок. Вербочки
Мальчики да девочки Свечечки да вербочки Понесли домой. Огонечки теплятся, Прохожие крестятся, И пахнет весной. Ветерок удаленький, Дождик, дождик маленький, Не задуй огня. В воскресенье вербное Завтра встану первая Для святого дня.
А внизу все будки, будки И людей – что мух. Каждый всунул в рот по дудке – Дуй во весь свой дух!
В будках куклы и баранки, Чижики, цветы… Золотые рыбки в банке Раскрывают рты.
Все звончее над шатрами Вьется писк и гам. Дети с пестрыми шарами Тянутся к ларькам.
«Верба! верба!» в каждой лапке Бархатный пучок. Дед распродал все охапки – Ловкий старичок!
Шерстяные обезьянки Пляшут на щитках. «Ме-ри-кан-ский житель в склянке Ходит на руках!!»
Пудель, страшно удивленный, Тявкает на всех. В небо шар взлетел зеленый, А вдогонку – смех!
Вот она какая верба! А у входа в ряд – На прилавочке у серба Вафельки лежат.
Агния Барто. Апрель
Верба, верба, верба, Верба зацвела. Это значит, — верно, Что весна пришла Это значит — верно, Что зиме конец. Самый, самый первый Засвистел скворец. Засвистел в скворечне: Ну, теперь я здешний. Но весне не верьте, Слышен ветра свист. Ветер, ветер, ветер По дорогам вертит Прошлогодний лист. Все апрелю шутки! Сельский детский сад Утром скинул шубки, В полдень — снегопад. Но не так уж скверно Обстоят дела, Если верба, верба – верба зацвела.
Алексей Хомяков. Вход в Иерусалим
Широка, необозрима, Чудной радости полна, Из ворот Иерусалима Шла народная волна. Галилейская дорога Оглашалась торжеством: «Ты идешь во имя Бога, Ты идешь в Свой царский дом! Честь Тебе, наш Царь смиренный, Честь Тебе, Давидов Сын!» Так, внезапно вдохновенный, Пел народ. Но там один, Недвижим в толпе подвижной, Школ воспитанник седой, Гордый мудростию книжной, Говорил с усмешкой злой: «Это ль Царь ваш, слабый, бледный, Рыбаками окружен? Для чего Он в ризе бедной, И зачем не мчится Он, Силу Божью обличая, Весь одеян черной мглой, Пламенея и сверкая Над трепещущей землей?» И века прошли чредою, И Давидов Сын с тех пор, Тайно правя их судьбою, Усмиряя буйный спор, Налагая на волненье Цель любовной тишины, Мир живет, как дуновенье Наступающей весны. И в трудах борьбы великой Им согретые сердца Узнают шаги Владыки, Слышат сладкий зов Отца.
Сергей Есенин. Сохнет стаявшая глина…
Сохнет стаявшая глина, На сугорьях гниль опенок. Пляшет ветер по равнинам, Рыжий ласковый осленок.
Пахнет вербой и смолою. Синь то дремлет, то вздыхает. У лесного аналоя Воробей псалтырь читает.
Прошлогодний лист в овраге Средь кустов — как ворох меди. Кто-то в солнечной сермяге На осленке рыжем едет.
Прядь волос нежней кудели, Но лицо его туманно. Никнут сосны, никнут ели И кричат ему: «Осанна!»
Иван Бунин. Вход в Иерусалим
«Осанна! Осанна! Гряди Во имя Господне!» И с яростным хрипом в груди, С огнем преисподней В сверкающих гнойных глазах, Вздувая все жилы на шее, Вопя все грознее, Калека кидается в прах На колени, Пробившись сквозь шумный народ, Ощеривши рот, Щербатый и в пене, И руки раскинув с мольбой – О мщеньи, о мщеньи, О пире кровавом для всех обойденных судьбой – И Ты, Всеблагой, Свете тихий вечерний, Ты грядешь посреди обманувшейся черни, Преклоняя свой горестный взор, Ты вступаешь на кротком осляти В роковые врата – на позор, На пропятье!
Николай Клюев. Старуха
Сын обижает, невестка не слухает, Хлебным куском да бездельем корит; Чую – на кладбище колокол ухает, Ладаном тянет от вешних ракит.
Вышла я в поле, седая, горбатая, – Нива без прясла, кругом сирота… Свесила верба сережки мохнатые, Меда душистей, белее холста.
Верба-невеста, молодка пригожая, Зеленью-платом не засти зари! Аль с алоцветной красою не схожа я – Косы желтее, чем бус янтари.
Ал сарафан с расписной оторочкою, Белый рукав и плясун-башмачок… Хворым младенчиком, всхлипнув над кочкою, Звон оголосил пролесок и лог.
Схожа я с мшистой, заплаканной ивою, Мне ли крутиться в янтарь-бахрому… Зой-невидимка узывней, дремливее, Белые вербы в кадильном дыму.
Константин Фофанов
***
Печально верба наклоняла
Зеленый локон свой к пруду;
Земля в томленьи изнывала,
Ждала вечернюю звезду.
Сияло небо необъятно,
И в нем, как стая легких снов,
Скользили розовые пятна
Завечеревших облаков.
Молчал я, полн любви и муки,
В моей душе, как облака,
Роились сны, теснились звуки
И пела смутная тоска.
И мне хотелось в то мгновенье
Живою песнью воскресить
Все перешедшее в забвенье
И незабвенное забыть!..
Рекомендовано для использования на уроках ОПК.
ДЕТСКАЯ АУДИОЭНЦИКЛОПЕДИЯ "ВОПРОСЫ ВЕРЫ И ФОМЫ или ЧАЙ С ВАРЕНЬЕМ
Вход Господень в Иерусалим. Лазарева суббота. События светлые и радостные. Позади — Святая Четыредесятница. Впереди — Страстная Седмица. С помощью мудрого и доброго доктора Михаила Гавриловича брат и сестра Вера и Фома подведут итоги пройденного пути, вспомнят каждую неделю Великого поста, узнают много нового. И, конечно же, в очередной раз совершат удивительное путешествие в «возможную реальность» — в Древний Иерусалим. А поможет им в этом верный друг детей и доктора— пес Алтай и его чудесный ошейник.
